ФАКТЫ О ПОРАЖЕНИИ РОТАТОРНОЙ МАНЖЕТЫ ПЛЕЧА

ФАКТЫ О ПОРАЖЕНИИ РОТАТОРНОЙ МАНЖЕТЫ ПЛЕЧА

Мышечно-скелетные заболевания плечевого сустава очень распространены — в течение жизни с ними сталкивается около 67% людей (Meyers 1982; Hegedus & Lewis 2015). Вызывает озабоченность тот факт, что 40-54% пациентов с проблемами плечевого сустава сообщают о стойких симптомах, существующих в течение 3 лет с момента первого приступа заболевания (Macfarlane 1998; Winters 1999). Часто эти симптомы характеризуются значительной выраженностью (Hegedus & Lewis 2015). Наиболее частой проблемой плеча является поражение ротаторной манжеты или связанных с ней тканей (Chard 1991; Van Der Windt 1995; Vecchio 1995).

Клиническая картина поражения ротаторной манжеты плеча характеризуется болью, уменьшением амплитуды движений и нарушением функции плечевого сустава (Lewis 2015). Несмотря на то, что данное заболевание может возникать из-за массы причин (генетика (Harvie 2004), эндокринология (Magnusson 2007), курение (Baumgarten 2010), употребление алкоголя (Passaretti 2015), сопутствующие заболевания и уровень образования (Dunn 2014), биохимические, патоанатомические, периферические и центральные процессы сенсибилизации, а также изменения сенсомоторной коры (Lewis 2015) и различные психосоциальные факторы (Dean und Soderlund 2015, Chester 2016, Martinez-Calderon 2018)), чрезмерная и дезадаптивная нагрузка на ткани, по-видимому, играет ведущую роль (Cook 2015; McCreesh & Lewis 2013; Lewis 2016).

Точные причины и механизмы, ответственные за боль, а также взаимосвязь между болью и структурными повреждениями в настоящее время являются предметом споров (Lewis 2009, 2011, 2015; Scott 2015; Seitz 2011; Tran 2018). По аналогии с болью в спине здесь также невозможно применить какой-либо патоанатомический ярлык. Такие термины, как субакромиальный болевой синдром или синдром ротаторной манжеты, по-видимому, имеют больше смысла (Lewis 2015, 2018; Littlewood 2019). Другие авторы идут еще дальше и предлагают говорить лишь о «боли в плече» (Schellingerhout 2008).

Основным методом лечения боли, ассоциированной с поражением ротаторной манжеты является физическая терапия (Lewis & Ginn 2015; Hanratty 2012; Littlewood 2017, 2019; Steuri 2017; Nazari 2019; Ketola 2017; Coghlan 2008; Gebremariam 2011; Holgrem 2012). Хотя в настоящее время нет никаких данных, свидетельствующих об оптимальных параметрах упражнений (тип упражнений, количество подходов, объем, уровень боли и т.д. (Littlewood 2015; Smith 2017), считается, что прогрессирующая нагрузка, а также большее количество подходов и повторений являются факторами, с помощью которых можно достичь лучших результатов (Littlewood 2015). Разумной стратегией представляется прогрессивная нагрузка на верхнюю конечность с минимальным количеством упражнений (< 3 упражнений), включающая в себя градуированное выполнение движений, которые вызывают симптомы/боль (Littlewood 2019).

Теория Neer (1972, 1983) о том, что субакромиальный импинджмент является причиной симптомов и повреждений ротаторной манжеты, остается недоказанной (Navarro-Ledesma 2017; Lewis 2018). Многие изменения сухожилия появляются не на стороне акромиона, а глубоко в сухожилии или на стороне плече-лопаточного сустава (Lewis 2011). Кроме того, субакромиальная декомпрессия не лучше фиктивной операции (Beard 2018; Paavola 2018). Варианты строения акромиона скорее можно рассматривать как результат формирования остеофитов под действием клювовидно-акромиальной связки (Chambler 2003; Bunker 2002; Shah 2001), а не как морфологические варианты. Хроническое напряжение клювовидно-плечевой связки можно объяснить увеличением объема сухожилия ротаторной манжеты (McCreesh 2014; McCreesh 2018). Несмотря на дебаты о патогенезе, есть доказательства того, что этиология тендинопатии ротаторной манжеты является многофакторной, и что как внутренние, так и внешние механизмы, вероятно, играют определенную роль (Seitz 2011; Tien & Tan 2014).

Роль дискинезии лопатки в профилактике и реабилитации при поражении ротаторной манжеты остается спорной (Littlewood & Cools 2017). Кроме того, терапевтические программы, ориентированные на кинематику лопатки, по-видимому, имеют лишь незначительные клинические преимущества (Bury 2016; Saito 2018) и, похоже, особо не меняют положение или кинематику лопатки (Moghadam 2019; Takeno 2019). Процедуры, модифицирующие симптоматику, связанную с лопаткой или прилегающими регионами, являются спорными в отношении их актуальности в долгосрочной перспективе (Lewis 2016; Meakins 2018).

Диагностическая точность специальных тестов, как правило, недостаточна (Hanchard 2013; Gillooly 2010; Lasbleiz 2014; Hegedus 2012, 2014; Ristori 2018). Эти тесты активируют или деформируют одновременно множество структур, что делает невозможной привязку конкретной структуры к симптомам. Исследования показывают, что структурные «патологии» встречаются и у совершенно здоровых людей (Frost 1999; Girish 2011; Milgrom 1995; Sher et 1995; Teunis 2014; Train 2018). Учитывая, что клинические тесты подтверждаются методами визуализации, которые «указывают» на такие изменения, это ставит под сомнение как методы визуализации, так и тесты (Hegedus 2011, 2017; Magarey 2015; Ristori 2018). В лучшем случае их можно охарактеризовать как тесты на болевую провокацию. Кроме того, интер- и интра-тестерная надежность таких тестов неясна или слаба (Lange 2017; Apeldoorn 2019).

📯 Друзья, 23-24 ноября в Казани состоится семинар Георгия Темичева «Диагностика и терапия проблем плече-лопаточного комплекса».

Подробности здесь: https://kinesiopro.ru/…/diagnostika-i-terapija-problem-ple…/

admin